Мысли о гигантском размере Вселенной многих пугают. Мы знаем, что видимая Вселенная протянулась на десятки миллиардов световых лет. Единственный способ хоть как-то осознать такие величины — это попытаться раздробить их на более мелкие части вплоть до более или менее понятного нам размера собственной планеты.

Почему мы считаем ту или иную теорию или гипотезу убедительной, а её альтернативы маловероятными? Ответ на этот вопрос волнует философов науки уже много десятилетий: спорам Карла Поппера и Томаса Куна уже больше 40 лет. Относительно свежий пример, на котором можно его обсудить, — развитие представлений о тёмной материи. Признаки её существования обнаружили ещё в 1930-х годах, но только в 1970-х эту гипотезу начали рассматривать как основную. Почему?

Нобелевская премия по физике вручается с 1901 года. За всю историю лишь две женщины стали её лауреатами — Мария Склодовская-Кюри и Мария Гёпперт-Майер. Первая вместе с Пьером Кюри и Анри Беккерелем получила премию «в знак признания экстраординарных возможностей, которые были открыты в совместных исследованиях радиационного явления, обнаруженного профессором Анри Беккерелем». Вторая вместе с Хансом Йенсеном и Юджином Вигнером стала лауреатом «за открытия, касающиеся структуры оболочки ядра». Но сегодня речь пойдёт не о них, а о физике Лизе Мейтнер, которую Альберт Эйнштейн однажды назвал «нашей Марией Кюри».

Международная группа физиков экспериментально подтвердила, что при прохождении фотона через три щели вклад в получаемую в результате интерференционную картину дают и невозможные с точки зрения классической физики траектории. Это открытие подтвердило некорректность широко распространённого наивного понимания принципа квантовой суперпозиции, и, возможно, позволит усилить существующие схемы работы квантовых компьютеров.

После открытия бозона Хиггса главной задачей работы Большого адронного коллайдера является поиск так называемой Новой физики. К сожалению, пока никаких существенных отклонений от Стандартной модели учёные не видят. В связи с этим несколько оптимистичнее выглядят перспективы экспериментов с нейтрино. И на то есть как минимум шесть серьёзных причин.

Я являюсь сотрудником отдела сверхбыстрых процессов, который занимается изучением фемтосекундных лазерных систем. И в этой заметке я хочу немного рассказать о том, что же это такое и зачем оно нужно.

Группа учёных утверждает, что им впервые удалось напрямую измерить квантовые флуктуации вакуума, существующие даже в отсутствии каких-либо полей или частиц.